Жолдасбек Диана Талғатқызы

В последние годы проблема сталкинга как формы навязчивого и систематического преследования приобретает все большую актуальность. Развитие цифровых технологий, расширение возможностей коммуникации и доступность персональных данных существенно увеличили способы осуществления контроля за частной жизнью лица, что, в свою очередь, усилило общественную опасность подобных деяний.

Цель при внедрении этого проекта – не немедленно осуждать граждан по этой норме и отправлять их в тюрьму. Эта норма вводится для предотвращения серьезных, и особенно серьезных, преступлений, отмечает Абзал Куспан, депутат Мажилиса Парламента Республики Казахстан [1, с. 10].

Одновременно подчеркивалось, что для Республики Казахстан сталкинг как самостоятельный состав уголовного правонарушения является новеллой, в связи с чем требуется оценка эффективности его правового регулирования на практике. Вместе с тем следует отметить, что новизна нормативного закрепления не означает новизны самого явления.

Так, весной 2021 г. в Атырау мать троих детей преследовал знакомый. В один из дней, будучи уже не в состоянии сдерживать свои порывы, он взломал балконную дверь, проник в квартиру, пробил женщине голову топором, а сам повесился в туалете. До этого жертва неоднократно обращалась в правоохранительные органы, однако реакции от сотрудников правоохранительных органов не последовало [2].

Следующий случай произошел 11 января 2023 года в Шымкенте, где скончалась 21-летняя девушка от ударов ножом. На кадрах видеозаписи, которые распространились в сети, видно, как девушка пытается убежать, затем сопротивляется, а молодой человек избивает ее и наносит удары ножом. После он скрывается с места преступления [3]. Указанное преступление было совершено после длительного преследования потерпевшей, ее похищения с целью принуждения к браку и последующего применения насилия со стороны виновного лица, приведшего к ее убийству.

В январе 2026 года заместитель министра внутренних дел Игорь Лепеха сообщал, что на тот момент в стране было возбуждено лишь около 8 уголовных дел по фактам сталкинга. Резкий рост статистики до 51 дела, переданного в суд, свидетельствует о том, что механизм фиксации подобных преступлений начал работать более эффективно [4]. Уголовное правонарушение, предусмотренное ст. 115-1 УК РК, носит систематический характер, в связи с чем 51 дело отражает не фактический масштаб явления, а лишь начальный уровень его выявления. Таким образом, подобные деяния существовали и ранее, однако не получали надлежащей уголовно-правовой оценки.

Учитывая, что сталкинг в ряде случаев приводит к тяжким и даже летальным последствиям для потерпевших, действующая санкция представляется несоразмерной характеру и степени общественной опасности данного уголовного правонарушения. Оценка необходимости ужесточения санкции на наш взгляд исходить из положений криминологической теории.

В криминологической теории сталкинг рассматривается как форма девиантного поведения, обусловленного сочетанием биологических, психологических и социальных факторов, что определяет различные типы сталкеров. Так, P. Mullen, M. Pathé, R. Purcell и J. Stuart выделяют пять категорий сталкеров:

1. Сталкер, которому было отказано.
2. Сталкер в поисках интимности.
3. Сталкер, неадекватный ухажер.
4. Злопамятный сталкер.
5. Сталкер охотник [5, с. 280]

Указанная типология свидетельствует о том, что поведение сталкеров носит девиантный характер и в ряде случаев связано с психологическими отклонениями, навязчивыми установками и искаженным восприятием межличностных отношений, тем самым такое поведение создает угрозу жизни и здоровью «жертв» сталкеров.

Так, Джохар Утебеков в своей статье пишет, что на Западе широко практикуется обязательное прохождение сталкером психологической коррекции под угрозой отмены условного осуждения. Там есть четкое понимание, что сталкера надо лечить [6, с. 4].

Наряду с этим зарубежные государства исходят из необходимости установления более строгой уголовной ответственности за сталкинг, учитывая его систематический характер и потенциальную опасность для жизни и здоровья потерпевших.

В этой связи позиция депутата Абзала Куспана о необходимости длительной апробации нормы представляется дискуссионной, поскольку накопленный зарубежный опыт подтверждает высокую степень общественной опасности сталкинга и необходимость своевременного формирования соразмерных механизмов реагирования. Подтверждением изложенного служит зарубежный опыт уголовно-правового регулирования сталкинга.

В Великобритании существует Закон о защите от домогательств, который действует с 1997 года. Уголовный проступок по данному Закону предусматривает лишения свободы до 6 месяцев, а по сталкингу, вызвавшему страх насилия либо серьезную тревогу, суды вправе назначить до 10 лет лишения свободы. Кроме того, с учетом психического состояния лица, суды могут запрашивать психиатрические заключения [7].

В Австралии существует закон о преступлениях 1958 года штата Виктория, в котором ст. 21A «Stalking» действует с января 1995 года и содержит наказание в виде 10 лет лишения свободы. В рамках реагирования на сталкеров, судами рассматриваются необходимость назначения коррекционных и терапевтических мер, поскольку учитываются психологические и поведенческие причины преследования [8].

Более примечательными практическим опытом выступает Южная Корея, поскольку она приняла Закон о наказании за преступление сталкинга 20 апреля 2021 года. Несмотря на нововведение, Южная Корея за сталкинг предусмотрела в первой редакции наказание в виде 3 лет лишения свободы, а при отягчающих обстоятельствах, — до 5 лет лишения свободы [9].

Опыт Великобритании, Австралии и Южной Кореи показывает, что сталкинг в зарубежных правопорядках рассматривается как деяние, способное повлечь непосредственно лишение свободы. При этом Великобритания и Австралия дополнительно используют комплексный подход, при котором наказание может сочетаться с психиатрической оценкой, психологической коррекцией и иными мерами воздействия на поведение правонарушителя.

Указанный опыт свидетельствует о необходимости пересмотра как санкции, так и отдельных признаков состава уголовного правонарушения, предусмотренного ст. 115-1 УК РК.

Во-первых, в диспозиции ст.115-1 УК РК целесообразно отказаться от использования чрезмерно оценочного признака «существенный вред». Указанная формулировка не позволяет единообразно определить, какие именно последствия сталкинга должны признаваться юридически значимыми. Последствия сталкинга для потерпевшего могут выражаться в виде постоянного стресса, тревоги или эмоционального дискомфорта, которые нами расцениваются как существенный вред. Однако словосочетание «существенный вред» правоохранительными органами может трактоваться иным образом, что в свою очередь способно повлечь необоснованный отказ в защите прав потерпевшего.

Во-вторых, необходимо в диспозиции статьи закрепить признак вынужденного изменения привычного образа жизни потерпевшего. Такой подход позволяет отразить реальное воздействие сталкера на повседневную жизнь субъекта: лицо, то есть потерпевший не просто испытывает психологический дискомфорт, а вынужден менять «обыденную рутину», маршруты передвижения, способы коммуникации, круг общения, место проживания, работы или учебы, а также принимать дополнительные меры личной безопасности.

В этой связи будет разумно предусмотреть в ст. 115-1 УК РК примечание, согласно которому под вынужденным изменением привычного образа жизни следует понимать действия потерпевшего, совершенные вследствие преследования, помимо действий, указанных в предыдущем абзаце, включить смену номера телефона или аккаунтов, усиление мер личной безопасности, обращение за помощью к близким лицам, специалистам, представителям либо правоохранительным органам. Однако такой перечень не должен быть закрытым, поскольку формы сталкинга, типы сталкеров и способы реагирования потерпевшего могут различаться в зависимости от конкретных обстоятельств дела.

Кроме того, действующая редакция ст.115-1 УК РК на наш взгляд изначально требовала более тщательной градации ответственности в зависимости от степени общественной опасности деяния. Тем самым, на данном этапе нужно внести изменения и дополнения в части ужесточения наказания за сталкинг, сопряженный с угрозами причинения вреда, а также осуществляемый с использованием цифровых технологий и средств контроля. В отношении указанных форм обоснованным представляется установление наказания в виде лишения свободы на срок до трех лет, при этом сталкинг, не сопряженный с вышеуказанными действиями, должен сохранять текущую редакцию, однако ввести лишение свободы до 6 месяцев.

Более строгий подход оправдан в случаях, когда преследование сопровождается незаконным проникновением в жилище или иные охраняемые объекты, поскольку такие действия затрагивают неприкосновенность частной жизни и личную безопасность, которая выражается в угрозе жизни, здоровью и половой неприкосновенности индивида. Следовательно, за уголовное правонарушение, сопряженное с незаконным проникновением в жилище или иные охраняемые объекты, обоснованным представляется установление наказания в виде лишения свободы на срок от трех до пяти лет.

Наряду с основным наказанием, лицу, признанному виновным в совершении сталкинга, необходимо на законодательном уровне в УК РК в обязательном порядке назначать прохождение программы психологической коррекции, психотерапевтического консультирования либо психологического наблюдения сроком не менее шести месяцев.

Мы, в свою очередь, такое нововведение аргументируем тем, что сталкинг характеризуется девиантным, социально неадекватным поведением, нередко связанным с навязчивыми и деструктивными установками, в связи с чем требует не только назначения наказания в виде лишения свободы, но и профессиональной коррекции с целью предотвращения рецидива.

Наша позиция поддерживается и иными правозащитниками, которые указывают, что преступники и преследователи платят штраф и продолжают преследование. И жить с таким психологическим насилием непросто. Поэтому я считаю, что это следует включить в законодательство и рассмотреть вопрос о строгом наказании [1, с. 10].

Таким образом, ужесточение уголовной ответственности за сталкинг в сочетании с обязательными мерами психологической коррекции сталкеров является необходимым условием обеспечения эффективной защиты прав личности и предупреждения более тяжких уголовных правонарушений.